Заповедник «Утриш» под Анапой в последнее время оказался в центре двух информационных волн. С одной стороны, территория делает шаг в развитии экологического туризма. С другой — ведет тяжелую борьбу за выживание своих реликтовых лесов, уничтожаемых последствиями падения беспилотников.
Новая экотропа
В конце сентября в заповеднике открыли обновленный маршрут «Тропой черепахи». Это первая в России экотропа, посвященная черепахе Никольского — уникальной сухопутной рептилии, занесенной в Красную книгу. На полуострове Абрау обитает до 30% всей мировой популяции этого подвида. Пяткилометровый маршрут оснастили интерактивными стендами, тактильными 3D-моделями и комиксами, чтобы туристы могли изучать фауну без вреда для нее.
Проект, реализованный при поддержке фонда «Заповедное посольство», позиционируется как пример того, как осознанный туризм может работать на сохранение биоразнообразия. Власти отмечают, что такие инициативы помогают направлять турпоток в безопасное русло, формируя культуру бережного отношения к хрупким экосистемам.
Рекордный ущерб
За праздничными ленточками и интерактивными стендами скрывается суровая реальность. Исполняющий обязанности директора заповедника Дмитрий Онохов сообщил, что предварительный ущерб флоре и фауне от пожаров, вызванных падениями БПЛА за последний год, составил колоссальные 118 миллионов рублей. Только возгорания в этом сентябре обошлись природе в 7 миллионов рублей. За минувший год на территорию заповедника упало более сотни дронов, спровоцировавших 14 пожаров на площади свыше 70 гектаров.
Особую трагедию «Утриша» составляет невероятная уязвимость и медленная скорость восстановления его реликтовых лесов. Огонь вновь прошелся по «шрамам» больших пожаров прежних лет. Местные фисташки и можжевельники растут десятилетиями. Так, чтобы фисташка достигла метра в высоту, ей требуется 20 лет. После сентябрьских возгораний специалисты насчитали около 160 поврежденных деревьев, 70 из которых — редкие краснокнижные виды. При этом природа демонстрирует чудеса стойкости. На пепелище уже появились следы оленя и зацвел безвременник. Но для восстановления вековых можжевеловых сообществ потребуются годы, а то и десятилетия.
